яблоки в старом саду и бабули в беседке. Тысяча фотографий на телефоне, где деревянные наличники соседствуют с облагорожеными пространствами и перемежаются советским разрушающимся наследием.
Разруха и красота. Титанический труд одних, бережно хранящих и развивающих свою родину, и невероятный пофигизм других.
Тонкий шов золотой нити. Пыль в воздухе в заброшенном особняке. Запах угля. Разнотравье. Обед в востановленной церкви. Ливни. Грозы. Солнце. Вездесущий борщевик. Котики. И - постоянным фоном - железная дорога. Проносящая мимо этих мест жителей двух столиц.

Я никогда не вернусь в эту деревню и не увижу, как снимут леса с храма, куда ходил Гумилев. Не приеду я и сюда, и не пройду по старой гати к станции, где останавливаются поезда пару раз в неделю. Вряд ли мне доведется еще ехать по этой дороге внигде, наворачивая на спидометре цифры, проезжая леса да поля, не встречая ни одной другой живой души.
А сюда я постараюсь вернуться и попасть в пару музеев, сюда - наведаюсь посмотреть, как закончат ремонт, а здесь точно буду хотя-бы проездом, потому-что невозможно в щепотку дней впихнуть все, каким бы упорством ты не обладал, и столь многое еще можно увидеть.

Эта игра, как поезд - пронеслась. Возможно, мне не хватило вдумчивости. Осознанности. Времени. Чтобы вкусить. Но поезда недолго стоят на станциях. Успеть бы до буфета и размять ноги.
Я никогда бы не оказалсь этим летом в этих местах.
Торжок. Лихославль. Волочок. Бологое. Солнечногорск. Клин. Чудово. Валдай. Тосно.
Травково. Чернушки. Оксочи. Мста. Веребье.
Слова на карте обрели вкус и запах. Голоса и цвет.
Историю, выбоины на асфальте, старую водонапорную башню за поворотом и пятерочку на углу, в которой можно заварить чай в дорогу.

Но теперь, проезжая по главному ходу, я буду смотреть в окно и вспоминать, что летом 26 я была тут, и там у старой церкви разговорилась с продавщицей, и пахли пионы. Вокруг бушевали пожары. А мы, дурные, смешные, в этом безумном мире, с горсткой таких же не совсем нормальных, играли в игру. Считали флагштоки, переписывали таблички, восхищались, любовались, мокли, радовались, и были живыми.